С самого детства Шелдон Купер был необычным ребенком. Его ум работал иначе, чем у других. Пока большинство детей его возраста гоняли мяч или играли в куклы, Шелдон размышлял о законах физики. Он мог часами сидеть с учебниками, которые были ему куда интереснее любых игрушек.
Его семья не всегда понимала такие увлечения. Мать Шелдона, глубоко верующая женщина, часто молилась за его душу, беспокоясь, что наука уведет сына от Бога. Она пыталась привить ему любовь к церкви, но его вопросы о логике библейских чудес чаще ставили ее в тупик, чем приводили к душевным беседам.
Отец, Джордж, в прошлом тренер школьной футбольной команды, с трудом находил общий язык с сыном. Ему было проще общаться со старшим сыном, Джорджем-младшим, разделявшим его интерес к спорту. Вечера отец проводил в гостиной, с банкой пива в руке, уставившись в экран телевизора. Попытки Шелдона обсудить теоремы или, того хуже, спросить, где раздобыть материалы для опытов, вроде обогащенного урана, вызывали у отца лишь тяжелый вздох и совет пойти поиграть на улице.
Со сверстниками дела обстояли еще сложнее. Одноклассники считали Шелдона странным. Его речь, полная сложных терминов, его нежелание участвовать в обычных детских шалостях — все это отталкивало. Он не понимал их шуток, а они не понимали его восторга от удачно решенного математического уравнения. Шелдон был одинок в своем мире формул и гипотез, и эта изоляция с годами лишь укреплялась.
