Саймон Уильямс всегда мечтал о славе. Настоящей, голливудской, с огнями премьер и автографами на салфетках. Вместо этого он унаследовал семейный бизнес — скромную компанию по производству бытовой химии. Судьба, казалось, подшутила над ним, предложив роль второго плана в собственной жизни.
Всё изменилось, когда он получил дозу «ионных частиц» от врага своего брата. Не смерть, не инвалидность, а… суперсила. Саймон мог стать кем угодно — точной копией любого человека или предмета. Первой мыслью было, конечно, отправиться на пробы к Спилбергу. Но Голливуд, как выяснилось, был куда более странным и непредсказуемым местом, чем любая комиксовая вселенная.
Его агент, вечно пахнущий кофе и паникой, пытался продать его талант: «Представь! Один актёр может сыграть всех злодеев в франшизе! Экономия на гримёрах — колоссальная!». Продюсеры с глазами, как у калькуляторов, видели в нём не героя, а способ сократить бюджет. Ему предлагали роль сразу всех членов семьи в ситкоме, массовки в историческом эпосе и дублёра для капризных звёзд, не желающих сниматься в опасных сценах.
Саймон, или «Чудо-человек», как его теперь окрестили бульварные газетёнки, быстро понял правила игры. На красной дорожке он мог быть собой, а через секунду — точной копией уставшего фотографа, чтобы избежать надоедливого интервью. Он подменял сбежавшего со съёмок кота в рекламе корма и однажды даже изобразил пропавший реквизит — статую «Оскара», пока настоящую искали.
Ирония была в том, что, обладая способностью стать буквально кем угодно, он всё никак не мог стать тем самым Саймоном Уильямсом, о котором грезил. Его «уникальный продающий пункт» стал его клеткой. Мир хотел от него лишь трюков, а не «Гамлета» в его исполнении.
В финале этой голливудской саги он стоит на крыше студии, глядя на гигантскую неоновую вывеску. Он мог бы обернуться летающей тарелкой для съёмок дешёвого фантастического фильма. Или копией главы студии, чтобы наконец утвердить себя на главную роль. Но вместо этого Саймон просто улыбается и спускается вниз, к своей гримёрке. Потому что иногда самое большое чудо — это не превратиться в кого-то другого, а найти, наконец, сценарий для самого себя. Даже если это будет независимое кино с мизерным бюджетом. По крайней мере, там не попросят сыграть лампу.
